Опубликовано

Шейла Джеффрис «Лесбийская ересь». Введение.

Политическая теория лесбийского феминизма превратила лесбийство из стигматизированной сексуальной практики в идею и политическую практику, которая бросила вызов мужскому господству и его основе — институту гетеросексуальности. Лесбийские феминистки артикулировали этот вызов в 1970х. Они были еретичками. Основой практики лесбийского феминизма было отрицание сексологического обоснования лесбийства. Мы отвергли идеи медицинского сообщества о том, что лесбийство — это врожденная аномалия, что лесбийство психологически предопределено, что это зависть к пенису, что лесбийство — это сексуальная девиация, которая заслуживает того, чтобы упоминаться в книгах по сексологии наряду с растлением детей и фетишизмом.


Мы создавали новую феминистскую вселенную. Начиная с групп роста самосознания, в атмосфере огромного оптимизма, мы переопределили лесбийство как здоровый выбор женщины, основанный на любви к себе, любви к другим женщинам и отвержении мужского господства. Любая женщина могла быть лесбиянкой. Это был революционный политический выбор, и если бы этот выбор сделали миллионы женщин, это бы привело к дестабилизации мужского господства, так как мужчины потеряли бы свою власть, основанную на женском бескорыстном и неоплачиваемом домашнем, сексуальном, репродуктивном, экономическом и эмоциональном обслуживании. Это должно было стать основой, с которой бы мы могли достичь демонтирования мужского господства. Это должно было стать новой вселенной, в которой мы могли сконструировать новую сексуальность, новую этику и новую культуру, которые могли бы противостоять мэйлстримной культуре [mainstream, только male, — прим.пер.]. Это должно было стать электростанцией, из которой бы распространялись новые феминистские и лесбиские позитивные ценности, способные изменить мир для женщин и прекратить существование садистского общества.

Лесбийские феминистки заложили большинство кирпичей в лесбийское сообщество, которое воспринимается как должное юными лесбиянками, совершающими камин-аут. Мы основали лесбийскую прессу и архивы, танцы, коммьюнити-центры, группы поддержки и камин-аута, распространили огромное количество идей в письмах, журналах, книгах. Некоторые из тех, кто тогда создавали лесбийскую культуру, сейчас жестко критикуют лесбийский феминизм и открещиваются от него, но я утверждаю, что большинство старых и новых политических лесбиянок придерживались изначальных ценностей лесбийского феминизма еще несколько лет назад, и энергия, которая питала это развитие культуры, была создана тем революционным моментом.

Лесбиянки рабочего класса, черные лесбиянки, лесбиянки из этнических меньшинств, местные лесбиянки — все были вовлечены в лесбийский феминизм с самого начала, во всех западных странах. Их не было очень много, и их голоса не были слышны до конца семидесятых.

Эта книга была написана для того, чтобы помочь себе и другим лесбийским феминисткам понять ответный удар против этой политики в 80х и 90х. Удар против феминизма в целом был хорошо задокументирован Наоми Вульф и Сьюзан Фалуди, а удар против феминистской критики сексуальности и порнографии раскрыт в прекрасной коллекции «Сексуальные либералы и атака на феминизм». Ответный удар против феминизма обычно понимается как атака мужчин, исходящая извне женского освободительного движения. Такая атака действительно имела место быть как следствие триумфа политики консерваторов в западном мире в последнее десятилетие. Но стоит учитывать и то, что давление было как снаружи феминистского движения, так и внутри. Как описано в издании «Сексуальные либералы», многими из защитников порнографии в восьмидесятых были опытные феминистки, даже преподавательницы женских исследований [women’s studies], не только мэйнстримная индустрия порнографии.

В лесбийском сообществе происходил параллельный ответный удар. Консерватизм восьмидесятых в мэйлстримном мире оказал большое разрушающее действие на жизни лесбиянок и геев. Группы консерваторов и правительства стремились сделать из геев и лесбиянок козлов отпущения, чтобы отвлечь внимание населения от увеличивающегося социального расслоения, к которому приводила их экономическая политика. В Британии поправка к Местному Государственному Акту 1988 года запретила «пропаганду гомосексуальности», были безуспешные попытки принять такие законы в США и в Квинслэнде, Австралия. У этих законов, которые пытались провести, были одинаковые формулировки, и даже были созданы международные организации, которые были идейными вдохновителями наступления на права лесбиянок и геев. Атаки происходили с помощью поднятой СПИД-истерии, целью которой были геи и лесбиянки, несмотря на то, что лесбиянки практически не могли заразиться через сексуальные контакты. Анти-гомосексуальные настроения привели к увеличению физических атак. Это было очень трудное время для лесбиянок. Это давление привело к изменениям в лесбийском сообществе, большему принятию политики геев и их приоритетов, и, что интересно, к возвращению некоторых лесбийских теоретесс к сексологической модели. Это была новая политика изгнанности, сексуальной девиации, зависящей от сексологических концепций, политика, которую уже развивали некоторые геи, и которая была в прямой оппозиции к философии лесбийского феминизма.

Эта книга о расколе внутри лесбийского сообщества после атак на феминизм. В то время, как идеи лесбийского феминизма казались доминирующими в семидесятые, в восьмидесятые ситуация перевернулась. Так как сексологическая модель, которую так старательно выкорчевывали лесбийские феминистки, вернулась, нас атаковали как анти-секс, политически корректных, эссенциалисток, идеалисток. Многие лесбиянки, уже считавшие лесбийское сообщество своим домом, обнаружили, что другие лесбиянки отвергают их как экстремисток и очень непопулярное меньшинство. В начале семидесятых именно лесбийские феминистки организовывали первые мероприятия, которые дали возможность построить сообщество. Ключевой в построении лесбиских сообществ в западном мире была работа именно лесбийских феминисток, и теперь именно это сообщество маргинализует лесбийский феминизм.

Подозреваю, что некоторые читательницы-лесбиянки возмутятся моим указаниям на то, что порнография, садомазохизм, ролевые игры враждебны проекту лесбийского феминизма. Не все, кто практикует эти вещи или поддерживают их, отрицают феминизм. Некоторые скажут, что они феминистки, и будут объяснимо злиться на то, что кто-то говорит, что это не так. По этим причинам я считаю важным провести грань между лесбийскими феминистками и лесбиянками, которые еще и феминистки. В философии лесбийского феминизма слова «лесбиянка» и «феминистка» неотъемлемы друг от друга, лесбийство феминистично, а феминизм лесбийский. Много лесбиянок являются активистками за равные права, не являющиеся специфически феминистскими, наоборот, они могут быть общими с геями, при этом такие активистки могут быть феминистками в таких вопросах, как равная оплата труда, аборты, харассмент. Но лесбийство и феминизм у них идут отдельно. Они лежат в разных герметичных коробках.

В философии лесбийского феминизма теория и практика лесбийства сконструированы через феминизм. Феминистское понимание того, что личное — это политическое, означает, что все аспекты лесбийской жизни экзаменуются на предмет соответствия феминистскому проекту. Фундаментальным пониманием феминизма являются холизм и связанность. Всё воздействует на всё. Никто не живет в вакууме, и ни одна часть жизни не отделена от остальных. В семидесятых у нас была радикальная решительность переделать наши жизни заново с тем, чтобы соответствовать нашему видению феминистского будущего. Для многих это все еще так несмотря на тяжесть жизни в 80е, на необходимость искать работу, на воздействие консервативных правительств, которые привели к тому, что многие из нас стали менее решительными.

Серьезность лесбийского феминизма 70х можно проиллюстрировать дискуссией, возникшей по такому аспекту персональной политики, как привлечение, основанное только на внешнем виде, «влечение» [‘fancying’]. Влечение воспринималось и воспринимается многими как объективация, основанная на правилах о физической красоте, которые являются дискриминационными, иногда даже расистскими и эйблистскими, и отражают сексуальность, враждебную женским интересам. Было сочтено что простой импульс к незнакомке, возникшей только из-за ее внешности, не лучший вариант начала отношений. Не все лесбиянки чувствовали, что они преодолели или хотели преодолеть практику «влечения», но было желание обсуждать эти идеи, и обсуждения были. Сейчас это может показаться странным, но эти идеи были довольно широко понятны среди геев, вовлеченных в освободительное движение гомосексуалов, в котором тогда было много феминистских идей. Некоторые мужчины также критически относились к политике в обычной жизни. Сейчас такого не встретить в мужской гей-культуре, где медиа и развлечения основаны секс-индустрией, целиком и полностью построенной на принципах «влечения».

Горячо обсуждалась моногамия и не-моногамия. Также под прожектором была и этика личных взаимоотношений, которые считались микрокосмом политических отношений мужского господства и не считались неважными. Нельзя сказать, что было какое-то общее согласие по этим вопросам, вряд ли это возможно в любой группе лесбиянок, но все соглашались с тем, что то, наше отношение подруга к подруге, должно быть отражением наших феминистских взглядов и целей. Не было аспектов нашей жизни, которые мы бы были вне политики. Владение собственностью критиковалось, мы предпочитали жить коммуной и делиться доходом. Были и все еще есть феминистские организации, стремящиеся ограничить цены на мероприятия и организовать общий доступ к ресурсам. Сейчас это может показаться странным, т.к. лесбиянки и геи предприниматели руководствуются законами рынка чтобы остаться на плаву. Раньше, насколько это было возможно, бизнес управлялся в соответствии с феминистской перспективой, которая была при этом социалистической и анти-расистской.

Феминизм лесбийского феминизма отличался от того, что некоторые теоретессы лесбийского феминизма называли «гетерофеминизмом». Гетерофеминизм предполагает что лесбиянки в меньшинстве, и всегда ими будут, а гетеросексуальность по какой-то магии является сексуальным предпочтением большинства. Лесбийский феминизм трансформирует феминизм тем, что ставит природность гетеросексуальности под вопрос, утверждая, что это политический институт, и ищет способы уничтожить этот институт в интересах свободы и сексуального самоопределения женщин. Более того, лесбийский феминизм считает, что мир, подходящий для лесбиянок, будет миром, в котором все женщины будут свободны.

Некоторые из лесбийских феминисток, чувствуя измотанность и крах иллюзий в попытках убедить гетеросексуальных феминисток воспринимать лесбиянок серьезно, решили отказаться от названия «феминистка». Они называют себя радикальные лесбиянки или просто сепаратистки. Я не вижу, как интересы лесбиянок можно отделить от интересов всего класса женщин, и я не думаю, что те группы лесбиянок могли это сделать. В известном выражении Моник Виттиг говорит, что «Лесбиянки — не женщины», потому что женщина может существовать только в отношении с мужчиной, а «женщины» составляют политический класс. Это вдохновило некоторых на то, чтобы оставить слово «феминизм» и задаться вопросом, возможно ли «женское освобождение», ведь мы все просто должны добиваться выхода из политического класса «женщины». Виттиг видит лесбиянок как беженок из своего класса. Но даже если мы беженки, к нам относятся как к представительницам класса «женщины» в автобусе или на работе. Несмотря на то, что лесбиянки смогли избежать некоторых фундаментальных аспектов угнетения, таких, как неоплачиваемую домашнюю, сексуальную, эмоциональную работу на мужчину, условия которой часто принимают форму насилия, или нежелательной беременности и родов, другие аспекты угнетения избежать не удастся.

«Лесбийская ересь» будет исследовать по главам аспекты развития лесбийского сообщества, которые подорвали единодушие лесбийских феминисток, аспекты развития, которые сделали лесбийский феминизм ересью не только в гетеропатриархате, но и в лесбийской культуре. В первой главе под названием «Создание различий в сексуальности» рассматривается дискуссия между исследовательницами лесбийской истории о влиянии сексологии на создание лесбийской идентичности в начале 20 века. Некоторые историкессы, например, Кэрол Смит-Розенберг и Лиллиан Фэйдермэн считают влияние сексологии разрушительным, так как она стигматизирует женскую страстную дружбу и подрывает феминизм. Другие, например Истер Ньютон и некоторые историки-геи, считали сексологическое истолкование гомосексуальности полезным в обеспечении лесбиянкам роли и идентичности, а также в проявлении сексуальности, которое было недоступно для страстной женской дружбы 19 века. Я согласна с Кэрол Смит-Розенберг в том, что приняв сексологическое объяснение, лесбиянки двадцатых потеряли связь с предшествующими поколениями сестер-феминисток, что породило непреодолимый разрыв в коммуникации. Я считаю, что подобный разрыв произошел в 1980х, когда новое поколение лесбиянок приняло сексологическую модель девиации и врожденности, буч и фем, что создало такой же разрыв в коммуникации с лесбийскими феминистками семидесятых. В последующих главах я исследую как лесбийство было реконструировано в 80х некоторыми лесбийскими теоретессами, лесбиянками из секс-индустрии и секс-терапевтками, лесбийскими порнографами с целью вписывания в сексологические параметры.

Во второй главе под названием «Лесбийская Сексуальная Революция», я говорю о важности рассмотрения сексуальных практик политически, и пути, которыми концепции и язык либерализма препятствуют этому. Эта глава ставит под вопрос идею о том, что любая область сексуальной жизни политически нейтральная, частная и индивидуальная, и рассуждаю о том, почему так сложно политизировать сексуальные практики без того, чтобы быть осужденной в морализме и осуждении других лесбиянок. Далее в этой главе прослеживается развитие лесбийской секс-индустрии в США, Британии и Австралии. Также мы посмотрим на политику лесбийской эротики, лесбийских секс-игрушек и проституции и поговорим о том, почему опасно сводить лесбийство только к сексу и считать, что лесбийское освобождение сводится к расширению лесбийской секс-индустрии.

В третьей главе мы увидим исток новой теории лесбийской политики, необходимый элемент секс-индустрии — секс-терапия. Я покажу как новые лесбийские секс-терапевтки учат сексуальности, основанной на гетеропатриархальных принципах доминирования и подчинения, объективации, женоненавистничества. Они противостоят попыткам лесбийских феминисток реконструировать сексуальность через эгалитарность и любовь к женщине, что приведет к эмпаурменту лесбиянок и внесет вклад в освобождение женщин и освобождение лесбиянок.

Лесбийские феминистки внесли большой вклад в социальное конструирование лесбийской идентичности, который кратко выражался в слогане на значке в 70е: «Любая женщина может быть лесбиянкой». Эта уверенность ушла у лесбийских теоретесс 80х и 90х. Новый эссенциализм пропагандируется некоторыми лесбийскими секс-терапевтками. Лесбийская секс-терапевтка ДжоЭнн Лулан пишет в своей книге 1990 года «Лесбийский эротический танец» что «некоторые из нас просто родились такими». Глава четвертая рассматривает перерождение эссенциализма в лесбийской теории. Новый эссенциализм взят на вооружение с целью возвращения в лесбийскую культуру эротизации доминирования и подчинения в форме разделения на буч и фем. Концепция буч и фем сейчас используется не только для описания лесбийской эротики, но и для всех остальных аспектов лесбийской культуры и лесбийской «эстетики». Я буду утверждать важность политического настаивания на радикальной социально-конструкционистской модели и ее вкладе в лесбийскую идентичность в противовес спланированному навязыванию эротизации полярности, разделения и иерархии в лесбийской культуре и сообществе.

Глава пятая, «Возврат к гендеру», рассматривает «высокие» теории, использующиеся для оправдания таких практик, как ролевые игры. В этой главе рассматривается влияние постмодернистских идей на все лесбийские и гейские теории в принципе. Я буду говорить о том, что все эти идеи, в основном принадлежащие французским интеллектуалам-мужчинам, которые не могли отстать от лесбиянок и дать нам самим возможность строить свои теории, враждебны политике лесбийского феминизма. Я сосредоточусь на том, как некоторые лесбийские теоретессы, следующие постмодернистским идеям, утверждают, что игры в гендер революционны и могут дестабилизировать гетеропатриархат. Эти теоретессы считают, что от гендера нельзя избавиться, и что попытки феминисток обречены на провал. Некоторые из этих теоретесс видят политическую перспективу лесбиянок и геев не в лесбийском феминизме, а в ролевых играх, драг и транссексуальности.

Постструткурализм, теория постмодернизма, Был очень влиятелен в академии в 80х и 90х, т.к. это философия, подходящая для консервативного времени, которая ведет к фатализму, а не к действию, при этом она была модной, так как многие из проповедующих ее были геями или садомазохистами или болтали впустую о политике меньшинств. Эти идеи имели огромное влияние, так как имели большинство во всех ресурсах, откуда начиналась интеллектуальная жизнь сообщества лесбиянок и геев. Лесбийский феминизм и радикальный феминизм последовательно высмеивались в постмодернисткой теории. Эта теория в ее лесбийском ответвлении дала основу для атак на лесбийский феминизм, а также существенное теоретическое обоснование — игры с гендером и «отличия» — для новых разработок, оказавших наиболее разрушительное воздействие на лесбофеминистский проект.

Глава шестая, «Лесбиянка-изгнанница», описывающая романтизацию многими лесбиянками, включая меня, незаконности, изгнанности, декаданса, лесбийскую версию того, что круг Оскара Уайлда называл ‘nostalgie de la boue’ [стремление к деградации и порочности, — прим.пер.]. Декаданс является частью идентификации низших слоев общества в гетеро-культуре, как и использование опиума или бары, посещаемые сутенерами. Символично и то, что названия книг, такие, как «Презираемые и отвергнутые» А.Т. Фицрой, романтизируют угнетение само по себе и аутсайдерство, которое из него следует. В лесбийском феминизме храбрость и непокорность лесбийской изгнанности выражались политически в дестабилизации мужского господства. Сейчас лесбиянок привлекают более традиционные формы декаданса геев, эти формы были легитимированы теоретиками постмодерна как трансгрессивные. В этой главе я буду критиковать политику трансгрессии, и покажу как понимание романтизации изгнанности поможет понять лесбийские ролевые игры и садомазохизм. Это может построить базу перенапрвления непокорности лесбиянок с романтизации угнетения на разрушение мужского господства.

Седьмая глава, «Бледная версия мужчины», показывает влияние гей-культуры на лесбийскую культуру и политику. Из текство многих лесбиянок, некоторых секс-терапевток, писательниц, порнографесс, ясно, что они обожают мужскую гей-культуру и стремятся ей подражать. Эти авторки считают лесбиянок скучными, подавленными, во всем худших их братьев-геев. Гей-стандарты становятся мерилом всего во многих аспектах лесбийской культуры. Эта тотальная идентификация с геями обязательно сопровождается нападками на лесбийский феминизм, который стремился отделить лесбийскую культуру и политику от политики геев. Я выделю существующие противоречия между традиционной повесткой геев и политической повесткой лесбийского феминизма. Я задаюсь вопросом почему многие лесбиянки так увлечены геями, что они публично заявляют, что считают себя геями, а то и делают транссексуальные операции, чтобы стать геями. Я думаю, что одной из причин могут быть мужские деньги и власть, которые могут обеспечить викариат лесбиянок, или даже реальный гламур и влияние, другой причиной может быть глубокая ненависть к себе лесбиянок, которые в 1990х чувствуют себя раздавленными из-за краха лесбофеминистских надежд, и эти женщины пытаются заново присоединиться к мэйлстриму. Я задаюсь вопросом о том, насколько неизбежно пребывание лесбийского феминизма в тени мужской гей-культуры, которая финансируется секс-индустрией, глуха к философии лесбийского феминизма и противоположна нашим интересам.

Финальная глава, «Более глубокая сепарация», описывает то, как лесбийская дружба, сообщество, этика, теория, основанные на феминистских ценностях, помогут сохранить и передать теорию и практику лесбийского феминизма в будущее. В ней воспевается лесбийский сепаратизм, и в то же время ставится вопрос о том, как сепаратистки могут выжить в новой ситуации лесбийства 90х. Как сообщества могут выжить в условиях развития лесбийского садомазохизма, который бьет по базовым ценностям лесбийского феминизма — важности равенства и борьбы против любых форм проявления власти. Я покажу то, как сильно пострадали лесбийские сообщества от нападок на базовые ценности лесбийского феминизма, и как углубление сепарации, конкретно — интеллектуальной и этической, может помочь отстоять лесбийскую ересь и вызов лесбийского феминизма мужскому господству.

Дополнение «Садомазохизм: Эротический культ фашизма» было написано в 1984 и опубликовано в «Лесбийской этике» в США в 1986 году. В этой статье я критикую садомазохистское движение за эротизацию доминирования и подчинения и фашизм в целом. Там я сравниваю ситуацию в Лондоне с тем, что было в Берлине в начале 1930х, когда геи эротизировали одежду и насилие фашистов, которые потом их и уничтожали. Это уже исторический документ, так как эта статья была написана во время активного участия в кампании «Лесбиянки против садомазохизма» [Lesbians Against Sadomasochism, LASM], которая была основана для того, чтобы противостоять развитию того, что мы считали серьезной угрозой нашей этике и политике лесбийского феминизма в целом. В статье я описываю серьезное противостояние с самого начала, не только от нашей кампании, но и со стороны других лесбофеминисток США и Австралии, а также уровень шока, который мы испытали в начале лесбийской сексуальной революции, когда многие лесбиянки отвергли эгалитарные ценности феминизма.

 

Перевод: Ульяна Хатко